Однажды Томка отвечала зоологию. Надо было перечислить все органы чувств окуня. Интересно, какие могут быть чувства у окуня? Чувство горячей сковородки? Мы, тридцать балбесов, слушали, с каким пылом Томка рассказывала про окуня, словно это был ее хороший знакомый. Кое-кто даже перестал мычать. Оказывается, у Томки были рыбки, и она каждый день записывала о них какую-то ерунду: что они едят, как реагируют на разные звуки. Особенно, дескать, их пугает звук, который издает расческа, когда проводишь ею по ребру аквариума. Класс был поражен. В то время как мы гоняем по двору, занимаясь всякой чепухой, Томка, та самая Томка, которую мы презирали, оказалась не зубрилкой, а человеком целеустремленным, вызывающим к себе интерес учителей. И это било по нашему самолюбию.

Месть наша была мелкой. Один из учеников, по фамилии Сеидов, - толстощекий коротыш, слишком сытый на вид по меркам нашего полуголодного военного детства, - выкрикнул с места, что все равно Томка - «дезертирка» и слушать ее ответ ему невыносимо…

Томка покраснела и беспомощно взглянула на учительницу.

- Какие-то глупости! - воскликнула наша добрейшая Гоар Сергеевна. - Очень легко обидеть человека… Если бы и вправду ее отец… - Учительница запнулась и покраснела, как Томка. - Давно бы разобрались, - вяло договорила Гоар Сергеевна.

Томка шла на свое место, втянув в тощие плечики маленькую голову. Зоологиня растерянно пыталась внушить нам, что мы возводим напраслину на человека, который, вероятно - да и наверняка, - был отозван с фронта по состоянию здоровья. Что мы жестокие, неумные дети… К тому же мы трусливы, навалились всем классом на своего товарища…

- Да?! А тетка Зейнаб сама видела, как он шел ночью в уборную без очков… - выложил главный козырь Сеидов.